Очерк 11. Реконструкция.

Воспоминания Бориса Дмитриевича Крестова, сотрудника ТЭЦ-11 с 1942 по 1953 годы.



Реконструкция… Крупные, объемные работы (монтаж сушильных систем, переделка шлаковых шахт с установкой в них аппаратов гидрозолоудаления и т. д.) проводились силами подрядной организации Центрэнергомонтаж до 4 квартала 1941 года , остальное — хозспособом.

Все проектные работы по переводу котла № 3 на уголь Подмосковья выполнялись производственно-техническим отделом электростанций и частично проектно-конструкторским бюро Мосэнерго (ПКБ), а по котлам № 1 и № 2 — Московским отделением Теплоэлектропроекта (ТЭП).

В 1942 году удалось смонтировать четыре сушильные системы из шести: №№ 1А, 2Б, ЗА и ЗБ. Каждый котел имел по две сушильно-мельничные системы. Они монтировались в трехвентиляторном ва­рианте, имея сушильный, мельничный вентиляторы и вентилятор первичного воздуха. Сушильно-мельничная система № 1А переоборудовалась по­следней в октябре, когда котел находился в капитальном ре­монте.

Пуск котла, прошедшего капитальный, — всегда событие. Тем более в тревожные дни войны, когда каждая энергетическая мощность ценилась на вес золота.

Приближался конец дневной смены. У щита управления собрал­ся почти весь командный состав электростанции и цеха: главный инженер Николай Алексеевич Андреев, его заместитель Андрей Михайлович Некрасов, начальник цеха Сергей Николаевич Синицын, старший мастер Петр Степанович Мякиньков, мастер по кот­лам Павел Николаевич Павлов, бригадиры. Все ли ладно сделано? Как пойдет? Эти и другие подобные вопросы волновали каждого.

Тут же находился и я. Прошел примерно месяц моего пребывания в цехе. Пока растапливали котел, Некрасов, о чем-то посоветовав­шись с Синицыным, подошел ко мне: «Ты вот что. Посмотри, как следует, схему сушилки и будешь пускать.» На энергичном лице Андрея Некрасова тепло проступала скупая поощ­рительная улыбка: давай, мол, давай, молодой инженер, включайся в дело. Доверие заместителя главного инженера подействовало как жи­вительный бальзам.

Я справился с пуском сушилки, отдежурил до конца смены. Сменщицей оказалась относительно молодая, из не­давно пришедших в цех женщин, она не имела не только техниче­ского, но и сколько-нибудь значительного школьного образования, и меня попросили остаться в ночь на вторую 12-часовую смену, чтобы показать ей, что и как следует делать. Как потом выяснилось, мое «боевое крещение» оказалось для цеха очень кстати. Вскоре, той же осенью, одновременно заболело несколько помощников машинистов — сказались многочисленные сквозняки в цехе, неустроенность домашнего быта, недоедание — и мне пришлось две недели кряду подменять их, работая одни ночные смены.

Из-за отсутствия у подрядчика достаточного количества рабочей силы комплектование сушилки мельничных систем № 1Б и 2А было перенесено на 1943 год. Не хватало ремонтников и в самом цехе. По решению дирекции электростанции в последнем квартале 1942 года в котельный было направлено пополнение из других цехов. Из турбинного пришел Василий Дмитриевич Пигасов, из цеха химводоочистки — Василий Иванович Федосеенко. 11 декабря 1942 года он был назначен мастером по ремонту вращающихся механизмов. Еще до прихода Василия Ивановича Пигасова котельный ЦЭМ демонти­ровал шламовые и на их место установил багерные насосы, но положение дел улучшилось ненамного. В зольной под котлом № 3 установили шлако- или камнедробилку. Я сам не однажды бросал увесистые комы шлака в ее прожорливую пасть. Измельченный шлак легче проходил по каналам золоудаления. Но из-под котлов № 1 и № 2 (дробилка оказалась в единственном экземпляре) продолжа­ли поступать и крупные куски. Крыльчатки насосов то и дело заби­вало. В этом и состояла трагедия. Начиналась разбалансировка насосов, летели сальники, нередко и подшипники. Помещение насосной на 6—7 м в высоту заливало грязью, перемешанной со шлаковой крошкой водой. Насосная находилась вне цеха, перед входом в главное здание, она представляла собой железобетонное сооружение округлой формы, метров на восемь—десять заглубленное в землю. Выручала пожарная команда, которая имелась на электростанции, она подкатывала свою технику, откачивала воду. Горы шлака росли. Как только покажутся из воды насосы — разбалчивали фланцевые соединения, ставили заглушки, перенабивали сальники... И все начиналось заново...

Крыльчатки дымососов были четырехрядные, лопаточный ап­парат хлипкий. Лопатки постави­ли широкие, чтобы мощнее захватывали газ. На­плавили твердым сплавом — сталинитом. Это от износа золой. Валы и ступицы получали со стороны, лопатки делали сами... В полу отметки «8» пробивали дыры. Над обоими концами каждого дымососа вешали тали. Меняли старые редукторы приводов на более сильные. Совер­шенствовали систему подачи масла, особенно на шейки мельниц.

Хорошо помню такой случай. Закончили монтаж нового ре­дуктора на третьей мельнице... Пустили... И тут же застучало в шестеренной передаче — приводной мельничной и редукторной... Нетрудно было понять: какой-то изъян в подшипниках... Пробовали одно, другое — без пользы. И тут я вспомнил о Александре Алексеевиче Тараканове... Работал в компрессорном цехе химводоочистки, хорошо справлялся с подобными вещами... К нему: «Так, мол, и так». — «А вы в курсе, как в подобных случаях поступают при ремонте тракторов? Прижигают подшипник...» Видимо, заметив мое удивление, улыбнулся:

Да, да, прижигают... Засучили рукава и за дело. На мельницах подшипники скольжения... Начали подогревать. Важно уловить самый начальный момент его оплавления. Мельница заработала, как турбина. Не шелохнется, без стука...

Или такой случай - забарабанил раз коренной подшипник одной мельницы. Что делать? Запасной корпус подшипника был, но без баббита... Александр Алексеевич взялся залить. И, представь себе, залил... Сделал не хуже заводско­го...

Вспомнил и об эпопее с освобождением цеха от колчедана. На его уборке, как и на уборке шлака, мне, кстати, в свое время тоже пришлось немало потрудиться. Первоначально в 1942 году организовали вывоз колчедана в ваго­нетках, а позже смонтировали специальный транспортер. К концу 1943 года завалы шлака и колчедана удалось практически ликвидиро­вать. Разумеется, не без активной помощи работников других цехов. Впрочем, поскольку реконструированное оборудование удалось наладить не сразу, болезнь окончательно излечить не удалось. Ее лишь загнали вглубь. Рецидивы болезни давали знать о себе и в дальнейшем. 26 августа 1943 года приказом Г. И. Фомичева с 17 до 20 ч, после основного трудового дня, на уборку колчедана стали мобилизовать служащих всех отделов и аварийно-восста­новительной службы электростанции. Руководить людьми должен был начальник ко­тельного цеха. Нельзя не указать и на такую немаловажную деталь: прежде чем направить людей в котельный цех составлялись соответствующие списки. В военные годы существовал строгий пропускной режим. При входе в каждый цех стоял боец военизированной охраны. В цеха допускались лишь лица, имеющие специальные пропуска.



Назад к списку очерков